Причины посттравматического стрессового расстройства
Большинство существующих определений в качестве причины и почвы ПТСР акцентируют пережитую ситуацию, которая носит «жизнеугрожающий или ужасающий характер». Иными словами, психотравмирующие действия не обязательно совершаются в отношении пациента; он мог быть их свидетелем, очевидцем или даже исполнителем (отсюда такая значимость и распространенность ПТСР среди ветеранов боевых действий). Однако не у каждого пережившего подобную ситуацию (или ситуации) развивается посттравматическое расстройство, и далеко не обязательно ситуация должна быть связана с военными действиями.
Среди основных причин – агрессивное нападение, угроза смерти, изнасилование, в т.ч. с применением шантажа, использованием беззащитного или зависимого положения; физические или психологические пытки, природные и техногенные катастрофы, социальные потрясения (революции, терроризм, массовые репрессии, геноцид, финансово-экономические кризисы, эпидемии, вынужденное перемещение в другие регионы и т.п.), религиозные, этнические, культуральные конфликты. Отдельную проблему составляют ПТСР у детей и подростков: пренебрежение родительскими обязанностями, нищета и социально-педагогическая запущенность, жестокое обращение (не только в т.н. неблагополучных, но и во вполне гармоничных, для постороннего взгляда, семьях), растление, трудовое или сексуальное рабство.
Для ветеранов боевых действий специфическим триггером и фактором риска выступает также социокультурный фактор: хорошо известно, что вероятность и частота ПТСР ниже в тех армиях, где солдаты абсолютно убеждены в правоте своего государства и отстаиваемых принципов. В случаях, когда после государственного переворота происходит кардинальная переоценка, а то и инверсия пропагандируемых идеалов, вчерашние герои и гордость нации нередко описываются в СМИ как военные преступники, каратели, мародеры и насильники (возможна и обратная ситуация, когда ветеран помнит до мельчайших подробностей: все было далеко не так благородно и героически, как превозносится пропагандой, кинематографом и литературой). Очень серьезным фактором риска является чувство вины перед погибшими в катастрофе или на войне («синдром выжившего»), особенно если это были ближайшие родственники или боевые друзья. Для подвергшихся сексуальному насилию женщин, девушек, девочек исключительно важным является отношение общества: в одной стране или социально-этнической группе изнасилование считается тягчайшим преступлением, в другой – обычным и чуть ли не нормальным явлением, а в третьей прежде всего ставится вопрос об участии и «вине» самой пострадавшей, о степени ее «распущенности», «нечистоты» и прочее. Шансов сохранить психическое, гендерное (да и физическое, в конечном счете) здоровье у такой жертвы практически не остается.
К достоверным факторам риска относится наследственность, врожденные и приобретеннные психологические особенности (характерологические, нейрофизиологические, личностные), наличие травмирующих переживаний в раннем анамнезе (столкнувшись с шокирующей ситуацией в зрелом возрасте, такие лица оказываются гораздо более предрасположенными к развитию ПТСР); отсутствие поддержки со стороны государства и собственной семьи. Некоторые авторы сообщают также о возможной роли нейроинфекций, ЧМТ, соматических болезней, прочих истощающих факторов.
Отдельные симптомы ПТСР обнаруживает большинство лиц, переживших «угрожающую жизни или ужасающую ситуацию», особенно в первые дни и недели. Однако посттравматическое стрессовое расстройство, – это совершенно особая патология, имеющая ряд четко обозначенных отличительных особенностей, и выявляется она, как указано выше, далеко не у всех.
Большинство исследователей оценивают частоту ПТСР после шокирующих ситуаций на уровне 8-10% среди мужчин и 20-25% среди женщин.
По другим данным, вследствие пережитого тяжелого стресса ПТСР развивается у 50-80% выживших.
На сегодняшний день непосредственной причиной ПТСР на клеточном уровне считаются биохимические и нейроэндокринные повреждения мозговых тканей, наступающие вследствие экстремального нейромедиаторного всплеска в момент(ы) переживания шокирующих воздействий или сцен. Ни проявлением слабодушной изнеженности, ни, тем более, доказательством вины («На воре и шапка горит», «Знать, сама напросилась» и прочее) посттравматическое стрессовое расстройство не является ни в коей мере. Это тяжелое заболевание, сложное в терапевтическом плане и, – будучи запущенным, – не всегда обратимое. Относиться к нему с раздражением, осуждением, отторжением, – «Мы вас туда не посылали», «Хватит киснуть и прятаться, найди себе работу и живи как все!», «Женись/выйди замуж, тогда и сон наладится, некогда будет в прошлом копаться», «Возьми себя в руки и бросай пить», «Не ты первый(ая), не ты последний» и т.п., – по сути, бесчеловечно.